17:44 

Стокгольмский Синдром, часть 3

Miss Amentia
Не слушай зов своего сердца: оно хочет твоей крови (с)
Title: Стокгольмский синдром (финал)
Author: IndigoStripes
Fandom: Kpop, B2ST
Pairing: Junhyung/Hyunseung
Rating: NC-17
Genre: AU, drama, dark
Disclaimer: Героями не владею*sobs*, мне принадлежат только тараканы в моей голове, которые, видимо, и писали эту историю О.о
Warnings: Насилие (и то, которое изнасилование, и то, которое избиение), лексика, психические отклонения

Author's note: Стокгольмский синдром – психическое отклонение, возникающее в результате шокового состояния, защитно-подсознательная травматическая связь, взаимная или односторонняя симпатия, возникающая между жертвой и агрессором в процессе захвата и применения (или угрозы применения) насилия. (Википедия, сайты по популярной психологии).

16 марта 2011 года.
Хёнсын резко сел на кровати, пытаясь унять бешено стучащее сердце. Перед глазами ещё несколько секунд стоял приснившийся ему кошмар. Он лёг на кровать, пытаясь выровнять дыхание, и провёл по лицу рукой, словно снимая липкую паутину. Он предполагал, что после того, что случилось вчера, ему может присниться что-то плохое. Всё-таки он был излишне впечатлительным, что есть, то есть. Однако во сне не было ни Сану, ни изнасилования. Там был только Чунхён, направляющий на него пистолет. И в глазах его не было никаких эмоций, только равнодушие и деловая собранность. И даже рука его не дрожала, когда он нажал на курок.
В голове зазвучали слова Сану: «прихоть», «игрушка»… Он не хотел допускать даже тени сомнения в Чунхёне, но не мог ничего с этим поделать. Вчера Чунхён легко отправил на тот свет Сану, а завтра может также легко попрощаться с Хёнсыном.
«Нет, не правда! Он не такой… Он обещал, что всё будет в порядке!»
«А что значит «в порядке»? Если он не убьёт тебя, то просто выгонит отсюда... А ты думаешь, что теперь сможешь прожить без него? Хёнсын, не обманывай себя, ты слишком глубоко увяз во всём этом, чтобы быть в состоянии просто жить дальше так, словно ничего не было. Чунхён влюбил тебя в себя и поставил этим самым на тебе крест. Ты же сам знаешь, что никто не сможет и близко с ним сравниться в твоих глазах. Так на что ты рассчитываешь? Может, если он убьёт тебя, это и будет самым лучшим выходом. Ты хотя бы потом не будешь сходить с ума и чувствовать себя брошенной куклой».
Холодный, рассудительный внутренний голос всё звучал у него в голове, повергая Хёнсына во что-то близкое к отчаянию. Опять. В который раз.
Живя здесь, он уже начал привыкать к тому, что настроение у него стало, как маятник или качели. Эти вечные перепады, чувство уязвимости... Не мудрено, что он уже чувствует, себя так, словно теряет последнюю связь с реальностью.
Чтобы отвлечься, Хёнсын встал с кровати и оделся. Он машинально бросил взгляд на часы, стоявшие на тумбочке, и тихо присвистнул: было уже пять вечера. Получается, он проспал почти двадцать часов. Столько сна и никакого чувства отдохновения.
Хёнсын подошёл к окну, глядя во двор особняка. Здесь был очень красивый парк. Видно было, что за ним много ухаживают. Вот бы сейчас пройтись там, а то уже сил нет здесь сидеть. Хёнсын вздохнул и покачал головой. Уж лучше не высовываться отсюда и не привлекать к себе лишнего внимания. Мало ли, сколько таких, как Сану ещё находится в этом доме?
Хёнсын оглядел комнату. До этого у него никогда не хватало времени, чтобы оценить интерьер спальни Чунхёна. Здесь было очень чисто прибрано, ни один листок бумаги не валялся где-нибудь не в положенном месте. На спинках стульев нигде не висели забытые галстуки. Несколько книг ровной стопкой лежали на низком прикроватном столике. Тёмно-зелёная обивка мебели, шторы и постельное бельё в цвет. Строгая, геометрически правильная мебель из дорогой древесины. Всё неброско, сдержано, подобрано со вкусом и очень дорого. Эта комната принадлежала Чунхену до последней детали.
Хёнсын слегка улыбнулся. Ему здесь нравилось, в этой комнате было спокойно и умиротворяющее. Каждый предмет обстановки напоминал о хозяине спальни и заставлял Хёнсына со странной теплотой рассматривать любую вещь тут.
Да вот, хотя бы эту дверь. Хёнсын нахмурился. Небольшую дверь в углу комнаты он до этого даже не замечал. Интересно, куда она ведёт?
Хёнсын подошёл к ней и остановился, в нерешительности глядя на ручку. В нём боролись любопытство и боязнь рассердить Чунхёна.
- В конце концов, она должна быть закрыта, - вслух заявил он, оправдываясь перед самим собой, - Я просто проверю…
Он толкнул дверь, которая тут же бесшумно распахнулась, открывая проход в тёмную комнату. Хёнсын вошёл и принялся шарить по стенам, стараясь нашарить выключатель. Наконец, он справился, и комнату озарил яркий верхний свет, позволяя хорошо оглядеться по сторонам.
Комната была небольшой. Собственно, всю обстановку её представляли стол, глубокое удобное кресло и простой офисный шкаф. Хёнсын подошёл ближе, заметив на столе какую-то папку. Хотя внутренний голос просто кричал, что ему здесь нечего делать, и уж, тем более, ничего нельзя трогать. Но парень проигнорировал его и присел на подлокотник кресла, наугад открывая папку. И замер, медленно выдыхая. Он не мог поверить своим глазам.
Внутри была фотография, а на фотографии был он сам. Снимок был выполнен с очень близкого расстояния, буквально с пары шагов. Хёнсын улыбался, глядя в камеру. Он даже сложил пальцы в знак «виктории», как часто делал на неофициальных фото. И одежду, в которую он был одет, он прекрасно помнил. И клетчатую рубашку, и эту футболку под ней. Всё это были вещи из его гардероба. И причёска тоже была абсолютно точно его: косая рваная чёлка была у него где-то год назад.

Но он абсолютно точно никогда до этого не видел этого снимка. Хёнсын задумался, пытаясь припомнить хоть что-то важное. На фото он явно находился в своём колледже, а фотографировал его кто-то, кого он хорошо знал. Вдруг в голове Хёнсына всплыла его однокурсница, которая когда-то просила разрешения его сфотографировать. Неужели это тот снимок? Судя по всему, да… Но откуда он у Чунхёна?
Хёнсын лихорадочно открыл папку с начала, просматривая страницу за страницей. Вся папка была заполнена фотографиями Хёнсына. Большинство из них он никогда до этого не видел: вот он в колледже, вот на выставке, вот в магазине, а вот просто на улице. Но попадались и знакомые: те, которые он сам выкладывал на своей страничке в одной из социальных сетей, те, которые делали его сокурсники и друзья. И каким образом они все оказались здесь? Особенно, учитывая, что в папке их, навскидку, несколько сотен.
Хёнсын приподнял папку, чтобы оценить её увесистость.
- Это ещё не все, - раздался холодный голос Чунхёна. Хёнсын повернул голову. В дверном проёме стоял Чунхён, и лицо его не предвещало Хёнсыну ничего хорошего.
- Что это? – быстро спросил Хёнсын.
- Это ты, - ответил Чунхён, подходя к столу.
- Я вижу. Откуда это всё?
- Частные детективы, подкупленные однокурсники и знакомые. Некоторые из Сети, некоторые делал сам, - спокойно ответил Чунхён.
- Чунхён, скажи мне правду, наконец! – нервно потребовал Хёнсын. – Что ты от меня скрываешь?
- Терпение, Хёнсын.
Чунхён подвинул к себе папку, полистал и щёлкнул ногтем по одной из фотографий.
- Вот. Помнишь? – поинтересовался он.
Хёнсын внимательно присмотрелся. На фото он был в профиль, смотрел в окно, стоя в каком-то просторном, хорошо освещённом зале.
- Это наш... то есть, дом моего отчима! - воскликнул он. - Я... кажется, это был какой-то приём для его бизнес-партнёров. Это же было очень давно?..
- Почти три года назад, - невозмутимо подтвердил Чунхён.
- Чунхён! Ты хочешь сказать… - поражённо вскрикнул Хёнсын. До него, наконец, начало доходить.
- Да ничего я не хочу сказать. И вообще, Хёнсын... Что я могу сказать-то? Что влюбился в тебя тогда, как полный идиот? - Чунхён с ожесточением взлохматил свои волосы, стараясь не глядеть на Хёнсына. – Что три года следил за тобой, как какой-то чёртов сталкер? А в итоге узнал, что ты меня даже не помнишь...
- Ты поэтому меня похитил? – осторожно начал Хёнсын.
- Не думай так. Я бы никогда этого не сделал. Но я пообещал, что отомщу за отца. А ты был единственным способом подобраться с Суджону. Мне пришлось это сделать. И ты оказался здесь. У меня. Я думал, я с ума сойду из-за этого. Я пытался возненавидеть тебя, я пытался стать для тебя чудовищем. Но я добился только того, что ты окончательно стал моей навязчивой идеей. Моей одержимостью. Я больше не смог сдерживаться и пришёл к тебе. Ты хоть представляешь, что это такое - получить в свои руки то, о чём так долго мечтал? – Чунхён неожиданно резко притянул его к себе, глядя на него сверху вниз, - А после ты чуть не убил себя... Когда Акира прибежал ко мне и рассказал, что случилось, мне показалось, что весь мир вокруг рушится. Ты даже не знаешь, что я тогда испытал. Я в жизни никогда так не паниковал.
- Чунхён, ты был со мной всё время, пока я валялся в бреду? – почему-то враз севшим голосом спросил Хёнсын.
Чунхён молча кивнул.
- Я не понимаю… - беспомощно признался Хёнсын, - Если всё так и было, почему ты никогда не пытался познакомиться со мной, заговорить? Неужели ты думаешь, ты бы мне не понравился?
- Не в этом дело… Пока был жив отец, я и думать не смел о тебе. Он ненавидел всю вашу семью. Он бы никогда не смирился с тем, что я в тебя влюбился. Мой отец тоже не был ангелом: я даже думать не хочу о том, что он мог бы с тобой сделать.
В комнате воцарилась напряжённая тишина.
- Хёнсын, прости меня. За всё. Я очень виноват перед тобой. Я был эгоистом, я знаю. Ты вообще здесь не причём, а я тебя втянул во всё это, - наконец, заговорил Чунхён, медленно подбирая слова.
- Замолчи, - негромко попросил Хёнсын, чуть тянясь наверх и находя его губы, - Мне плевать, - сообщил он после первого короткого поцелуя.
В следующую минуту, он ощутил, как его отрывают от пола и усаживают на стол. Чунхён, снова нацепив свою фирменную ухмылку и непроницаемое выражение лица, устроился между его разведённых ног. Хёнсын тихо рассмеялся; быстро же он вновь прикрылся своим имиджем. Впрочем, это было не то, против чего Хёнсын сейчас возражал.
- Хёнсын, а вообще ты плохо поступил… Разве ты не в курсе, что нельзя соваться туда, куда не просят?
- Я же не знал, - Хёнсын сцепил руки в замок на его шее, с улыбкой ожидая, что будет дальше.
- По-моему, ты забыл, что ты здесь пленник, - Чунхён наклонился ближе, шепча ему на ухо и напоследок прихватывая чувствительную мочку, отчего Хёнсын невольно прогнулся и сделал глубокий вдох.
- Напомни мне, - предложил он, глядя на Чунхёна потемневшими глазами.
Когда Чунхён целует его, Хёнсын всё равно, что летит куда-то. Один поцелуй – и он уже весь возбуждён, дыхание сбивается, становится жарко, хочется продлить эти ощущения вечно. Особенно, когда Чунхён такой, как сейчас. Когда не стремится быть нежным, когда просто берёт его, когда он такой уверенный и решительный, что у Хёнсына аж дух захватывает.
Альбом с фото полетел на пол, но им обоим было на это наплевать. Чунхён уложил Хёнсына на стол, медленно – о, Боже, слишком медленно – стаскивая с него футболку, попутно оставляя влажную дорожку из поцелуев на обнажаемой коже.
- Чунхён, не мучай меня… - задыхаясь, попросил Хёнсын, подаваясь вперёд.
- Нетерпеливый сегодня, хм? – Хёнсын буквально кожей ощутил, как Чунхён улыбается. – Мне нравится…
Хёнсын сдавленно застонал, пытаясь самостоятельно избавиться от своей одежды. Чунхён перехватил его руки, вжимая их в столешницу над головой Хёнсына и попутно целуя его снова, облизывая и покусывая его нижнюю губу, соединяя их языки. Спустя несколько минут он отстранился, чтобы полюбоваться на результат своих трудов. Полуобнаженный Хёнсын, с зацелованными покрасневшими и влажными губами, изогнувшийся на его письменном столе… Чунхён через силу сглотнул: зрелище было слишком возбуждающим.
- Я хочу тебя… Прямо сейчас… - прошептал Хёнсын, совершенно не заботясь о том, как он сейчас выглядит.
На лице Чунхёна появилась хищная улыбка.
- Сейчас, детка… Сначала поиграем.
- П-поиграем? - чуть дрожащим голосом переспросил Хёнсын, наблюдая за Чунхёном сквозь опущенные ресницы. – Что ты имеешь в виду?
- Узнаешь.
Чунхён потянул его наверх, заставляя вновь сесть. Неторопливыми, дразнящими движениями он избавил его от одежды, оставив перед собой совершенно обнажённым.
- Тебе так гораздо лучше, - убирая его тёмные волосы за ухо, сообщил он чуть хриплым голосом.
- Мне холодно, - рассмеялся Хёнсын, - Согреешь?
Он перехватил ладони Чунхёна, медленно проводя ими по своей груди и ниже, по бёдрам. Склонил голову на плечо, чуть закусив нижнюю губу.
- Наслаждаешься собой, детка? – горячо выдохнул Чунхён ему в шею, стараясь окончательно не потерять голову.
- Скорее, нами обоими…
- А я хочу посмотреть, как ты будешь делать это один, - Чунхён сжал запястье Хёнсына и опустил его руку ниже, на его собственный член.
Хёнсын сорвался на стон, который попытался заглушить, уткнувшись в плечо Чунхёна.
- Чего ты хочешь, Чунхён-а?..
- Поиграй с собой, детка. Устрой мне шоу.
Хёнсын вспыхнул.
- Я не смогу… Это так странно… Не заставляй меня, пожалуйста.
- Не смущайся, - Чунхён снова провёл языком по его губам. – Я помогу тебе начать.
Он сжал его пальцы, заставляя Хёнсына обхватить себя.
- Делай это так, как тебе нравится… Ты же уже взрослый, Хёнсын, ты наверняка занимался этим один… Просто покажи мне, как ты это делаешь обычно…
Хёнсын медленно скользнул вверх, чуть надавил указательным пальцем на головку, потом снова почти неосязаемо пробежался пальцами вниз. Он шире раздвинул ноги, скользнув глубже на стол, чтобы расположиться удобнее. Чунхён же, наоборот, отступил на пару шагов, чтобы лучше насладиться зрелищем.
Хёнсын, тем временем, уже ускорил свой темп. Одновременно, не прекращая движений правой рукой, он скользнул пальцами левой в свой рот, старательно их облизывая. Потом опустил руку вниз, между своих разведённых ног. Скользнул в себя сначала одним пальцем, запрокидывая голову от нахлынувших ощущений. Медленно стал растягивать, стараясь достать им глубже. Вскоре добавил второй, зажмурившись и почти срываясь на протяжные, беспомощные стоны, которые безумно заводили Чунхёна.
Хёнсын уже стал сам подаваться навстречу своим пальцам.
- Чунхён-а, - простонал он, обращая на Чунхёна затуманенный взгляд.
- Покажи мне, как ты меня хочешь, - Чунхён качнулся вперёд, упираясь руками в край стола.
- Очень… - Хёнсын резко мотнул головой, занавешиваясь волосами, - Я очень тебя хочу… Чёрт, Чунхён-а… Я сейчас кончу…
- Так давай же, не тяни с этим, - Чунхён поймал его губы, вновь влажно целуя.
- Ммм, хорошо…
Хёнсын откинулся на стол, глубже вгоняя в себя сложенные пальцы. Выгнул спину, кончая и, наконец, расслабился, тяжело дыша и глядя на Чунхёна.
- Понравилось шоу? – тихо спросил он.
- Очень. Но ты же не думаешь, что мы на этом закончим? – Чунхён вновь заставил его подняться. – Ты не хочешь помочь мне? Я же не мог не возбудиться, глядя на то, как ты тут стонешь, трогаешь себя таким образом…
- Чем тебе помочь? – Хёнсын неожиданно соскользнул на пол, опускаясь перед Чунхёном на колени, - Может, тебя пока устроят мои губы?
- Более чем, детка, более чем, - Чунхён ухмыльнулся, глядя, как Хёнсын расправляется с молнией на его брюках. Хёнсын запустил пальцы в его ширинку, находя там уже стоящий член. Приспустил его джинсы и бельё чуть ниже, одновременно с этим уже начав осторожно сжимать свою ладонь, заставляя Чунхёна опереться на стол. Хёнсын довольно посмотрел на него снизу вверх, прежде чем на пробу скользнуть языком вокруг головки. Все-таки, это был его первый подобный опыт, и он плохо представлял, что надо делать.
- Чёрт, - резко выдохнул Чунхён.
Хёнсын расценил это как поощрение и, чуть шире приоткрыв рот, обхватил Чунхёна губами. Чунхён сдавленно выругался, чувствуя, как Хёнсын аккуратно облизывает его языком. Он слегка надавил на его затылок, одновременно толкаясь глубже. Хёнсын с готовностью постарался принять его как можно дальше. Он послушно замер, позволяя Чунхёну делать всё, что угодно. Правда, спустя несколько таких толчков, Чунхён выскользнул из его рта и рывком поднял Хёнсына на ноги.
- Я так больше не могу, - признался он, - К чёрту все эти предварительные ласки!
Он положил Хёнсына животом на стол, разведя его ноги в стороны. Хёнсын томно потянулся, цепляясь за противоположный край столешницы и чуть прогибаясь в талии.
- Ты уже готов для меня, - хмыкнул Чунхён, - Как это мило с твоей стороны…
- Заткнись, - посоветовал ему Хёнсын.
- Принцессы так не разговаривают, - наставительно заметил Чунхён, одним движением оказываясь в нём, отчего Хёнсын чуть ли не закричал, инстинктивно противясь вторжению.
- Тише, тише, - Чунхён прижался грудью к его спине, - Расслабься…
Хёнсын попытался последовать его совету, позволяя Чунхёну войти глубже.
- Чунхён, - дрожащим голосом позвал Хёнсын, упираясь ладонями в твёрдую поверхность. – Сильнее…
Он чувствовал, как от перевозбуждения у него уже кружится голова. Чунхён заставлял его чувствовать себя слишком развратным, но в этот конкретный момент, Хёнсыну было глубоко наплевать на этот факт. Он только хотел, чтобы они могли оставаться так вечно. Просто занимаясь любовью и не думая ни о каких проблемах.
Чунхён, исполняя желание Хёнсына, стал почти вбиваться в него, заставляя выгибаться при каждом движении и почти кричать имя Чунхёна.
- Мой… мой… только мой, - шептал Чунхён ему на ухо, целуя его плечи и шею.
- Твой, - соглашался Хёнсын, подаваясь назад, навстречу Чунхёну. Он уже чувствовал приближение оргазма. Чунхён, словно ощутив это, ещё больше увеличил скорость, заставляя Хёнсына видеть звёзды перед глазами.
С громким стоном Хёнсын кончил на стол, даже не успев ни разу к себе прикоснуться. Чунхён с секундной задержкой последовал за ним, обессилено опускаясь на Хёнсына. Впрочем, уже спустя минуту, он смог откатиться в сторону, пытаясь выровнять дыхание. Притянул Хёнсына к себе, целуя в висок.
- Я хочу, чтобы ты всегда был со мной, - просто заявил он.
- Так не отпускай меня, - попросил Хёнсын, прижимаясь к нему.
- Пошли спать, детка, - вздохнул Чунхён. – Ты выглядишь… утомлённым.
- Мягко говоря… - усмехнулся Хёнсын, нехотя поднимаясь со стола.
Едва дойдя до кровати, Хёнсын рухнул на неё, залез под одеяло и уснул, чувствуя, как со спины его обнимает Чунхён.

17 марта 2011 года.
- Просыпайся, Хёнсын.
Хёнсын нехотя приоткрыл глаза, находя Чунхёна взглядом и сонно ему улыбаясь. Правда, он сразу же заметил, что Чунхён предельно собран и напряжён.
- Просыпайся, - повторил он, - Нам пора ехать.
Хёнсыну не нужно было спрашивать, куда или зачем. Всё это и так было понятно. Поэтому он просто потянулся за своей одеждой, не глядя на Чунхёна.
- Хёнсын, - окликнул его тот, опуская руку на плечо.
- Что? – Хёнсын всё-таки обернулся, устало глядя в глаза Чунхёну.
- Я… - Чунхён запнулся, - Я подожду тебя в коридоре.
- Как хочешь, - безэмоционально ответил Хёнсын, дожидаясь, когда Чунхён выйдет за дверь. В ту же минуту равнодушная маска слетела с него. Он медленно опустился на кровать, зарываясь лицом в подушку Чунхёна.
Что-то внутри говорило ему, что он больше никогда не вернётся в этот дом.
Прошло только десять дней с тех пор, как он попал сюда. А ему казалось, что минуло уже гораздо больше времени. Он здесь пытался покончить с собой, потерял девственность, его хотели изнасиловать, избивали, унижали, в этом месте он плакал больше раз, чем за всю свою предыдущую жизнь. Но это всё сейчас мало его волновало. Главным было то, что здесь он впервые полюбил кого-то. Полюбил так сильно, что теперь не представлял себе, как жить дальше без этого человека. Хёнсын был готов пожертвовать всем, чтобы только получить возможность остаться с Чунхёном, но знал, что, что бы он ни сделал, он этим ничего не добьётся. У Чунхёна своя жизнь, свои дела. Может, он, действительно, любит Хёнсына так сильно, но это ничего не меняет. Они не созданы для того, чтобы быть вместе. Чунхён ещё встретит хорошую девушку, которая будет такой же сильной и уверенной, как и он сам. Её не нужно будет постоянно опекать, постоянно терпеть её слёзы и истерики. Она будет достойна Чунхёна. Не то, что Хёнсын.
А сам Хёнсын… Наверное, он переживёт. Научится жить с половиной сердца, постарается забыть всё, что здесь произошло. В конце концов, он должен быть благодарен уже за это. Он впервые в жизни по-настоящему ощутил, что такое быть любимым.
Но, очевидно, любовь ему не очень идёт. Он не хотел пытаться полюбить ещё раз. Это будет слишком сложно. Да и не верил он, что когда-либо хоть кто-нибудь будет способен вызвать в нём такой же фейерверк эмоций, который вызывал Чунхён.
Хёнсын встал с кровати, напоследок проведя ладонью по той стороне, где спал Чунхён. Стараясь оттянуть момент выхода, он подошёл к двери. Он ощущал себя так, словно на его плечах лежали тяжеленные мешки, придавливающие его к земле.
- Только посмей заплакать сейчас, - негромко сказал он сам себе и повернул ручку.
Чунхён стоял, прислонившись к стене. Услышав шаги Хёнсына, он поднял голову, неотрывно глядя, как тот подходит ближе.
- Идём, - произнёс Хёнсын, поравнявшись с ним.
Они в полном молчании спустились вниз в просторный холл особняка. Хёнсын уже собирался толкнуть входную дверь, как вдруг почувствовал, как Чунхён обнял его со спины. Хёнсын невольно вздрогнул, прежде чем расслабиться и откинуться спиной на его грудь.
- Хёнсын, - очень тихо позвал Чунхён, - Я люблю тебя.
Хёнсын закусил губу, останавливая уже готовые сорваться слова, и постарался улыбнуться.
- Не надо, пожалуйста. Ты только хуже делаешь, - он сделал попытку освободиться от объятий Чунхёна, но тот не отпускал, разворачивая Хёнсына к себе.
- Помолчи, - попросил Чунхён, целуя его закрытые глаза. Хёнсын, почти не дыша, замер, наслаждаясь прощальными мгновениями близости. Он почувствовал, как в груди появляется болезненное щемящее чувство, а глаза начинает характерно покалывать.
- Пошли, - Хёнсын всё-таки вывернулся из рук Чунхёна, торопливо выбегая на улицу.
На крыльце особняка он остановился на минуту, глубоко вдыхая сырой весенний воздух. Всё-таки ему очень этого не хватало: и светлого, почти белого неба, и пронизывающего ветра, и нормального для этого времени года мелкого моросящего дождя. Впрочем, он сразу же зябко повёл плечами, чувствуя, как холод мгновенно пробрался под его тонкую футболку.
- Так лучше? – Чунхён тут же накинул на него свой пиджак. Хёнсын поймал себя на мысли, что никогда никакой человек так остро не замечал перемену его состояний, так чутко не улавливал его дискомфорт.
- Зачем ты?.. – Хёнсын невольно оглянулся. Во дворе стояло несколько машин, около которых находились какие-то люди. Те люди, которых он видел в свой первый день здесь. Те, которые выглядели так, как будто готовились к войне. Те, среди которых раньше был Сану. – Не надо, здесь же эти… - он неловко выделил интонацией последнее слово, до сих пор сомневаясь в правильной формулировке. Как он должен их называть? Бандиты? Преступники? Люди Чунхёна?
- И что? – Чунхён чуть нахмурился. – Они не должны тебя волновать.
- Я боюсь… Вдруг им это не понравится? – Хёнсын попытался снять с себя его пиджак, но Чунхён вновь обхватил его за плечи, пресекая эти попытки. Он чуть наклонился к Хёнсыну, заглядывая в его встревоженные глаза.
- Тогда это им не понравится ещё больше…
- Ч-что?.. – непонимающе начал Хёнсын, но Чунхён прервал его, целуя в губы.
Хёнсын буквально остолбенел, с ужасом ожидая реакции окружающих. Однако ничего не последовало. Те так и продолжили заниматься своими делами, не высказывая особого интереса к происходящему.
- Пока я могу отстоять свои права командовать ими, им будет всё равно, чем я занимаюсь, кого люблю и о ком забочусь, - Чунхён подтолкнул его к массивной чёрной Инфинити, около которой ожидал Акира, - Случай с Сану они нескоро забудут.
Всё ещё находясь в лёгком оцепенении, Хёнсын послушно расположился на заднем сидении, тогда как Чунхён сел вперёд, а Акира занял место водителя, тут же заводя машину и трогаясь с места.
- Кстати… - протянул Чунхён, - Это твоё.
Он перекинул Хёнсыну его сумку, ту самую, с которой он был, когда его похитили. Хёнсын быстро схватил её, начав тут же шарить по карманам. Наконец, он нашёл то, что искал – свой ай-под. Как ни странно, там даже аккумулятор не сел. Музыка – то, что всегда его успокаивало. Может, и сейчас она поможет?
- Тебе не мешало бы отдохнуть. Нам долго ехать, - посоветовал Чунхён.
Хёнсын неопределённо пожал плечами, поймав в зеркальце ободряющую улыбку Акиры. Парень тут же смущённо отвёл глаза, гадая, что бы это могло значить. Он включил плеер и откинулся на сидение, прикрыв глаза. Таким образом, можно хотя бы не видеть Чунхёна и попробовать хоть на время поездки выкинуть из головы навязчиво-депрессивные мысли о том, что скоро он с ним расстанется.
Он чувствовал себя таким подавленным, что у него даже не было сил как-то эмоционально реагировать на происходящее. Его везут куда-то? Отлично! Наконец-то всё прояснится. Наконец-то всё закончится. Он вернётся к своей никчёмной жизни. Забудет всё, абсолютно всё.
Интересно, а Чунхён? Что он будет делать после этого? Он был влюблён в него три года… Насколько легко ему будет отпустить его сейчас? И о чём он думает в данный момент? Его мысли такие же сумбурные и мрачные, как у Хёнсына? Или он, наоборот, сосредоточен на своих делах и почти не думает о сидящем позади него парне?
Все эти вопросы… Хёнсыну казалось, что они никогда не закончатся. Они возникали в его голове один за другим так быстро, что Хёнсын не успевал даже задуматься над ответами.
В плеере, словно на подбор, играли одни грустные монотонные песни. Это, а ещё плавный и ровный ход автомобиля, действительно, скоро начали убаюкивать Хёнсына, организм которого уже давно находился на пределе возможностей. Несмотря на то, что он много спал в последние дни, сейчас он чувствовал себя необычайно усталым.
Незаметно для себя Хёнсын задремал. И за этот короткий период ему успел присниться сон. К сожалению. В этом сне он видел перед собой темноту. Он знал, что может упасть туда в любой момент, но чувствовал, как сильные руки обхватили его за талию и не дают полететь вниз. Но внезапно эти же руки решительно толкнули его вперёд, в чёрную неизвестность. А голос Чунхёна равнодушно бросил вслед «Пока, кукла». Сразу после чего Хёнсын резко проснулся. В первые секунды он даже не смог понять, где он находится. Но потом он, правда, понял, что это всё та же машина, которая, однако, почему-то стоит на месте. Хёнсын поднял голову и встретился с встревоженным взглядом Чунхёна.
- Что случилось? – быстро спросил он.
- Н-ничего… - пробормотал Хёнсын и задал встречный вопрос, - Почему мы остановились?
- Ты вскрикнул, - Чунхён продолжал пристально вглядываться в его бледное лицо.
- Всё в порядке, - Хёнсын провёл ладонью по глазам, пытаясь избавиться от ощущений из сна. – Просто приснилось…
Чунхён недоверчиво покачал головой и внезапно, распахнув дверцу машины, вышел. Обошёл её и открыл дверь на заднее сидение. Сел рядом с Хёнсыном и решительно притянул его к себе, заставив головой улечься на свою грудь. Потом обхватил его одной рукой, пытаясь согреть и успокоить.
Хёнсын с облегчением вновь закрыл глаза, вслушиваясь в мерное сердцебиение Чунхёна. Ему стало гораздо спокойнее.
- Так лучше? – тихо спросил Чунхён, запуская пальцы в его волосы.
- Да… - откликнулся Хёнсын, - Чунхён, я… я хочу тебе кое-что сказать.
- Что?
- В общем… Что бы ни случилось, я не жалею. Я не жалею о том, что произошло. Я благодарен тебе…
Хёнсын уже набрал воздуха, что бы, наконец, произнести то, что так давно собирался: что он любит Чунхёна, но внезапно смелость куда-то ушла. Он просто сильнее уткнулся лицом в рубашку Чунхёна и замолчал.
- А я жалею, - неожиданно ответил Чунхён, - Я вёл себя, как ублюдок.
- Не надо, не говори так, - попросил Хёнсын. – Просто дай мне ещё немного пообманывать себя.
- Пообманывать? – недоумённо переспросил Чунхён.
- Когда ты так близко, мне кажется, что это навсегда, - Хёнсын опустился ниже, кладя голову на колени Чунхёну, - А это ложь.
Не дожидаясь ответа Чунхёна, он протянул ему один наушник.
- Хочешь? Моя знакомая говорила, что один плеер на двоих сближает больше, чем секс, - он невесело рассмеялся.
Чунхён молча надел наушник и отвёл взгляд в сторону, уставившись в окно, одновременно с этим продолжая осторожно перебирать волосы Хёнсына.
Вслушиваясь в печальную фортепианную мелодию, Хёнсын снова уснул, но на этот раз без всяческих сновидений.

***
- Мы приехали, - негромко позвал его Чунхён.
Хёнсын открыл глаза, садясь и приглаживая свои волосы. Ему так не хотелось выходить из машины, не хотелось смотреть на Чунхёна, потому что он почти физически ощущал, как сейчас больно самому Чунхёну.
- Надо, - горько признал он, спуская ноги на мокрый асфальт: пока они ехали, дождь только усилился.
Чунхён обошёл машину и протянул ему руку, помогая встать. Потом внезапно порывисто прижал к себе и прошептал на ухо:
- Поцелуй…
- Последний… - эхом откликнулся Хёнсын, легко прижимаясь к губам Чунхёна. Он обхватил его руками за шею и чуть приподнялся на носках, чтобы было удобнее.
- Хозяин, - нерешительно вмешался Акира с почтительного расстояния, - Пак Суджон уже здесь, нам надо идти.
- Да, конечно, - торопливо сказал Хёнсын, опережая Чунхёна и оборачиваясь к высокому серому зданию, нависшему бетонно-стеклянной громадой над перекрёстком двух улиц.
Чунхён положил руку на его плечо, слегка подталкивая ко входу.

***
Это было обычное офисное здание. Они в сопровождении Акиры и ещё нескольких человек миновали просторный холл и подошли к лифту.
- Наши люди уже заняли свои позиции на этажах здания, - негромко доложил Акира, пропуская Чунхёна и Хёнсына вперёд, - Камеры отключены. Пак Суджон ждёт вас в малом конференц-зале. Его телохранители будут в коридоре. Как и условлено, к нему войдёте только вы с Хёнсыном. Мы уже обыскали Суджона, при нём нет оружия.
- Отлично, - сосредоточенно кивнул Чунхён, явно что-то обдумывая. – Бумаги при нём?
- При нём есть кейс, но он сказал, что мы сможем увидеть бумаги только после того, как он увидит своего пасынка.
- Разумеется, - Чунхён невольно поморщился. – Его люди?
- Также разоружены.
- Он согласился и на это? Боязнь потерять свои деньги для него сильнее, чем страх за собственную шкуру, - Чунхён презрительно изогнул бровь.
Они поднялись на лифте на пятнадцатый этаж. Телохранители Чунхёна тут же высыпали наружу вперёд них, тщательно проверяя окружающее пространство. К ним подошёл высокий мужчина, которого Хёнсын мельком видел в свой первый день в особняке Чунхёна.
- Всё готово, хозяин, - отрывисто бросил он, - Вы можете пройти к нему.
Чунхён коротко кивнул и сделал Хёнсыну знак следовать за ним.
Начальник охраны открыл перед ними непримечательную светло-серую дверь, и они вошли в относительно небольшое помещение круглой формы. Хёнсын невольно судорожно выдохнул. Около окна стоял человек, которого он ненавидел всей своей душой.
- Привет, сынок, - его отчим Пак Суджон радушно ему улыбнулся, словно они не виделись несколько дней, и теперь Хёнсын зашёл к нему по-родственному выпить чаю. – Как ты себя чувствуешь?
Хёнсын промолчал, отступая на полшага назад.
- Ну-ну, не бойся, теперь всё будет хорошо, - с напускной обеспокоенностью произнёс Суджон. – Сейчас мы поедем домой…
- Домой?! – вырвалось у Хёнсына.
- Да, к нам домой. Знаю, у нас было много противоречий… Просто смерть твоей матери выбила меня из колеи. Наверное, я должен извиниться перед тобой. Но теперь это всё в прошлом.
Он неожиданно холодно усмехнулся, глядя на Чунхёна.
- Теперь я глаз с тебя не спущу, сынок. Надеюсь, Чунхён не сильно обижал тебя? Не злись на него, на самом деле он хороший мальчик, весь в отца. Просто смерть близких людей всегда заставляет нас делать глупости. Правда, Чунхён?
- Ты привёз бумаги? – ледяным тоном оборвал его Чунхён.
- Хороший, но невежливый, - с сожалением покачал головой Суджон. – Конечно, привёз. Всё, как мы и договорились. Ты возвращаешь мне Хёнсына, а я тебе – бумаги на компанию, а также убийц твоего отца. И мы больше никогда не встречаемся. Помнишь, что ты обещал больше не приближаться к Хёнсыну? Я увезу его из страны, чтобы ему было спокойнее. Всё-таки мальчик пережил сильный стресс по твоей вине, - он укоризненно прицокнул языком, не обращая внимания на то, с каким потрясением Хёнсын уставился на Чунхёна.
«Это правда?!» - хотел спросить он, но разум велел ему не вмешиваться и не давать повод Суджону заподозрить, что между ними что-то есть.
Чунхён, между тем, даже не смотрел в сторону Хёнсына. Всё его внимание было приковано к его отчиму.
- Бумаги. Я должен их посмотреть, - бесстрастно заявил он.
- Пожалуйста, - Суджон щедро толкнул к нему кейс. – Смотри, сколько хочешь.
Сам он вольготно расположился в кожаном кресле, с любопытством переводя взгляд с Хёнсына на Чунхёна.
- Ты довольно неплохо выглядишь для человека, которого похитили, - внезапно заметил он, обращаясь к Хёнсыну, который всё ещё пытался привести свои мысли в порядок. – Видимо, Чунхён поступил благородно и не стал над тобой издеваться. Что ж, спасибо тебе, Чунхён, что не стал втягивать моего мальчика в наши разборки. Он же здесь не причём.
Суджон продолжал говорить что-то, но Хёнсын больше не мог его слушать. Он чувствовал себя преданным и использованным. Всё, что скрывалось за громкими словами Чунхёна о мести, всего лишь желание получить обратно компанию отца?! А Суджон, получается, ему и не нужен. Он даже не собирается делать что-то для того, чтобы отомстить самому Суджону. Какие-то его пешки отправятся под суд, а сам отчим, как ни в чём не бывало, продолжит управлять холдингом. Хёнсын в жизни не испытывал такого разочарования. Что ж, он горько усмехнулся про себя, всё это только бизнес. Никаких чувств, никаких принципов, только деньги.
- Хёнсын! – требовательно окликнул его Суджон, судя по слегка недовольному тону, он делал это не в первый раз.
- Что? – Хёнсын заставил себя разомкнуть губы.
- Опять выпадаешь из реальности? Что за странная привычка? – мягко пожурил его Суджон, - Так куда ты хочешь уехать? В Японию? Европу? Или в Штаты? Ты даже можешь продолжить заниматься своим искусством, если тебе так этого хочется, сынок.
Хёнсын неопределённо повёл плечами. Ещё и это… Отчим собирается его отослать куда-то за границу. Чтобы он точно больше никогда не увидел Чунхёна. Хотя он сейчас сам не был уверен, что хочет видеть его снова. После того, как он узнал, в чём заключались планы Чунхёна, он чувствовал себя так, словно его обманули.
- Ладно, сынок, подумаешь потом. У нас ещё будет время, - сладко улыбнулся Суджон.
- Перестань меня так называть, - внезапно услышал свой собственный голос Хёнсын.
- Что, прости? – Суджон недоумённо вскинул брови.
- Перестань. Меня. Так. Называть. Я тебе не сын. И никогда им не был. Ты меня не выносишь, презираешь, считаешь ничтожеством. Так зачем это скрывать? – Хёнсын с отвращением оглядел Суджона, замечая, как улыбка сползает с его лица.
- Ну что же ты так? – процедил отчим, - Я же пытаюсь с тобой по-хорошему.
- Меня от тебя тошнит. От тебя и твоей фальши, - с чувством сообщил Хёнсын, отворачиваясь.
- Неблагодарный, - Суджон криво ухмыльнулся, - Я тут ночи не сплю, думаю, как тебя вернуть… Даже компанию эту пришлось обратно у этого китайца за бешенные деньги выкупать. А ты даже ведёшь себя, как последняя дрянь…
- Я знаю, что ты беспокоился не обо мне, а о своих деньгах. Я знаю про завещание матери, - просто признался Хёнсын, со скрытым торжеством ожидая реакции отчима.
Тот сначала как-то странно дёрнулся, будто хотел что-то сделать Хёнсыну, но сразу же взял себя в руки, нацепив на лицо маску равнодушия.
- Отлично. Просто отлично. Чунхён, ты решил напоследок усложнить мне жизнь? – он чуть повернул голову в сторону внимательно изучающего документацию Чунхёна. – Впрочем, это уже не важно. По-настоящему хороший юрист может решить любую проблему.
- Что это значит? – поинтересовался Чунхён, не поднимая головы. – Ты всё-таки нашёл способ обойти волю своей жены?
- Да, - Суджон ослепительно улыбнулся, - Всё дело было в этом фонде. Так вот, этого фонда теперь не существует. Его официально распустили. Так что теперь все деньги – мои.
- Каким образом ты этого добился?
- Дал на лапу учредителям, - Суджон смахнул с лацкана пиджака невидимую пылинку, - Я успел кое-что скопить за эти годы.
- В любом случае, деньги пока принадлежат Хёнсыну, - скучным голосом заметил Чунхён, отодвигая от себя кейс.
- Это пока. Хёнсын, давай ты не будешь портить мне жизнь по примеру твоей матери? Просто подпиши дарственную и я оставлю тебя в покое. Навсегда. Конечно, тебе придётся уехать из страны, но не переживай, ничего с тобой не случится. Я помогу тебе устроиться, даже назначу некое денежное вознаграждение, которое поможет тебе наладить свою жизнь…
- А если я не захочу? – напряжённо поинтересовался Хёнсын.
- Как я часто слышу эти слова… - протянул Суджон, - Чего же вам всем не хватает-то? Вот, к примеру, отец Чунхёна. Я обещал ему очень приличный откуп, но нет же! Он упёрся, как баран какой-то. Хотя, я так его и не понял. У него же немерено было денег! Что же он так вцепился в эту компанию? Никогда мне не понять этих идиотских принципов, - он с наигранным сожалением вздохнул. – Так вот, Хёнсын, если ты не согласишься, я буду вынужден ускорить процесс перехода твоего имущества ко мне. Я достаточно понятно выражаюсь?
Хёнсын вскинул испуганный взгляд на Чунхёна. Но тот снова не смотрел на него. Что ж, подумал Хёнсын, всё ясно. Куклой воспользовались. Дальнейшая судьба куклы никому не интересна.
- Ну, так что, Чунхён? Всё в порядке? – поторопил его Суджон.
- Да, с документами всё в порядке, - медленно кивнул Чунхён.
- Значит, мы с Хёнсыном можем идти? – Суджон удивлённо изогнул бровь.
- Да.
- С тобой приятно иметь дело. Ты умный и способный мальчик, умеешь приспосабливаться к обстоятельствам. Не то, что твой отец, - Суджон с деланным восхищением изобразил сдержанные аплодисменты и встал с кресла. Идём, сынок, - он протянул руку к Хёнсыну, намереваясь схватить его за плечо.
Хёнсын отвернулся от Чунхёна, смирившись. Он подошёл ближе к отчиму, стараясь не глядеть на человека, который так много для него значил и так легко от него отказался.
Но внезапно что-то изменилось. Хёнсын увидел это по окаменевшему лицу отчима. Он медленно повернулся, чтобы увидеть дуло пистолета направленного в их сторону. Как Чунхён успел вытащить пистолет так быстро и незаметно, Хёнсын и не мог представить. Но это был факт: Чунхён держал в руках пистолет и направлял его… Нет, не на Хёнсына, а совершенно точно на его отчима. И в глазах его ясно читалась ледяная ненависть.
- Что это значит, Чунхён? – без улыбки спросил Суджон, - Ты так ведёшь свои дела?
- С тобой только так, - Чунхён жутковато улыбнулся. – Хёнсын, будь добр, выйди. Замараешься.
- Ну, уж! – Суджон стремительно притянул Хёнсына к себе, - Никуда он не пойдёт! Я думаю, он должен досмотреть представление до конца. Чем бы оно там не закончилось. Или ты хочешь пощадить психику своей шлюшки? А, Чунхён?
Хёнсын вздрогнул. Откуда он знает?! Он не мог видеть лица Суджона, так как он прижал его к себе спиной, но он видел, как сжалась рука Чунхёна на рукоятке пистолета.
- Ну же, давай. Стреляй, - издевательски предложил Суджон, - Мне интересно, сможешь ли ты пожертвовать им, чтобы добраться до меня. В конце концов, вы так очаровательно целовались там, внизу. Дети, дети, какие вы ещё глупые. Глупые и влюблённые – чертовски удачное для меня сочетание. Ну, так что, Чунхён? Убьёшь его? Ты же так долго готовился! Я так понимаю, что вся эта возня с возвратом компании была только уловкой, чтобы запутать меня и выманить на личную встречу. Что ж, довольно умно. Жаль, что из-за моего бестолкового пасынка все твои труды пойдут насмарку.
- Отпусти его, - глухо приказал Чунхён.
Суджон громко рассмеялся.
- С чего это вдруг? Это мой пропуск! Или последний шанс отомстить, как сложатся карты, конечно. В любом случае, я предлагаю сделать игру ещё более захватывающей.
Внезапно Хёнсын почувствовал прикосновение чего-то холодного к своей шее. Суджон запрокинул его голову, слегка вдавливая что-то острое в его сонную артерию.
- Придётся вспомнить мне молодость. Давно я сам никого не убивал. Будет даже славно, если я собственными руками отправлю этого неудачника к его мамаше, не так ли? – хрипло выговорил Суджон, наклоняясь к уху Хёнсына. – Вижу, ты удивлён, Чунхён. Твои люди же меня так тщательно обыскали! Но им не пришло в голову забрать у меня ручку, или хотя бы проверить её. А ведь в наши дни надо быть готовым ко всему. Даже к тому, что в обычной автоматической ручке окажется лезвие. Тебе придётся выпустить меня, Чунхён. Иначе я перережу ему шейку. Будет много крови. А ты же этого не хочешь, это же очевидно. Я вижу, что ты уже держишься из последних сил. Чем он, интересно, так тебя очаровал, что ты готов послать к чертям память об отце?
- Ты не выйдешь отсюда, - предупредил Чунхён, стараясь не смотреть на побледневшего Хёнсына.
- О, ну тогда отсюда выйдешь только ты, - просто сообщил Суджон. – Или ты думаешь, я не успею? У него очень нежная кожа, её легко будет проткнуть.
Хёнсына передёрнуло. Он уже чувствовал, что от страха ноги с трудом его держат, голова кружится, а к горлу подкатывает дурнота. Мысли разбегались. Хёнсын в жизни так не боялся, как сейчас. Он совершенно не знал, что будет дальше. Более того, он сам в конец запутался.
Хенсын закусил губу. Вот он дурак. Это он во всём виноват! Не надо было ему приближаться к Суджону, тогда бы сейчас Чунхён не стоял бы перед таким выбором. Он, Хёнсын, порушил все его планы. Отлично. И, что самое ужасное, сам он ничего не может с этим поделать. Ему остаётся только быть пассивным свидетелем происходящего. Как всегда. Он не участник события, а скорее его причина. Или вообще какая-то досадная помеха, проблема. Ему это уже надоело.
Он посмотрел на Чунхёна. Боже, он так его любит, но всё равно заставляет страдать. Во всём виновата его проклятая слабость, нерешительность, неумение постоять за себя.
Хотя… ему всё равно нечем распоряжаться, кроме собственной жизни. Хватит уже ждать, хватит вынуждать Чунхёна принимать все решения. Он может облегчить ему выбор.
Ведь если Чунхён позволит им уйти сейчас, Суджон всё равно убьёт его, чтобы добраться до денег. А если Чунхён выстрелит в Суджона, Суджон успеет воткнуть лезвие ему в шею. Безвыходная ситуация. И такая глупая! И опять всё из-за Хёнсына.
Если он в любом случае умрёт, то он должен хотя бы постараться быть полезным Чунхёну.
Хёнсын слабо улыбнулся. Он устал не понимать, что происходит вокруг него, устал быть чьей-то пешкой. Устал, что его используют. Он нашёл человека, которого любит, но они всё равно не могут быть вместе из-за отчима Хёнсына, который, между прочим, такая мразь, что достоин только смерти.
Эта жизнь продолжает его испытывать, вновь подводя его к тому, что единственное, что он может сделать – это умереть. Что ж, в этот раз он хотя бы точно знает, ради чего это делает. Вот причина. Она стоит прямо перед ним, и уже готова отказаться от своих принципов, от своей чести, лишь бы спасти Хёнсына. Хотя сам Хёнсын уверен, что не достоин таких жертв. Единственный, кто в этой комнате должен принести что-то в жертву – он сам.
И он выбрал.
Это так легко. В этот раз ему даже не нужно было ничего делать самому. Он может просто упасть вперёд, чувствуя, как холодное лезвие распарывает шею. Время словно остановилось, он видит искажённое ужасом лицо Чунхёна, ощущает, как руки Суджона выпускают его и он летит на пол, но всё это словно происходит очень медленно. Словно для того, чтобы он успел раскаяться, испугаться. Но всё, что сейчас у него внутри - это облегчение от принятого решения. Он наконец-то вырвался из этого круга, перестал быть какой-то вещью, за которую всё решают и всё время используют.
Он ждал боли, но на этот раз её не было. Сознание просто медленно гасло. В последние мгновения он услышал громкий звук выстрела. И улыбнулся через силу. У Чунхёна всё получилось, а значит, что он сделал это не зря.
И он, наконец, позволил себе закрыть глаза.

Эпилог.
- Мы избавились от его трупа. Наверное, через несколько дней он всплывёт где-то ниже по течению реки Хан.
- Спасибо, Акира, - равнодушно откликнулся Чунхён, нажимая на кнопку телефона и убирая его в карман.
Сейчас он находился в одной из частных клиник за городской чертой, куда привёз Хёнсына после его сумасбродной, глупой и абсолютно нелогичной выходки. Которая, как ни странно, оказалась решающей. Хёнсын упал, заливая всё кровью из распоротой шеи, Чунхён выстрелил и убил Суджона. Пожалуй, Чунхён навсегда запомнит это удивлённое выражение его глаз, когда пуля врезалась ему в переносицу, превращая лицо в кровавое месиво.
А всё из-за того, что в голове Хёнсына сложилась очередная дикая алогическая цепочка.
Чунхён прислонился лбом к холодной больничной стене. Господи, Хёнсын его убивает. Чунхён никогда не жаловался на недостаток спокойствия, но Хёнсыну с поразительной лёгкостью удаётся это самое спокойствие в нём уничтожать на корню.
Вот и сейчас Чунхёну казалось, что он просто сходит здесь, в приёмном покое, с ума. Хотя Хёнсына уже прооперировали и сказали, что он выживет. В очередной раз, кстати, спасибо Акире, который успел перевязать его так, что он дотянул до клиники.
Но к нему ещё нельзя было заходить, поскольку он не пришёл в себя. И неизвестно, когда придёт. Чунхёну просто оставалось торчать здесь и изводить себя.
Но главное, что Хёнсын будет жить. Пусть он продолжит мучить его, сколько его душе угодно. Важно только то, что он будет рядом.

***
Хёнсын медленно приходил в себя. Этот раз был ещё хуже, словно всё его тело побывало в камнедробилке. Он не мог нормально двинуть ни рукой, ни ногой. Даже моргать было сложно, к тому же, у него всё болело. Для этой боли у него в голове даже слов не находилось.
Он с трудом приподнял голову. Место он не узнавал. Белый потолок, такие же стены… Больница? Он опять выжил? Чёрт, это уже становится просто смешно. Сколько бы раз он не пытался умереть, он всё равно остаётся в этом мире. До всех этих событий, он даже не подозревал, что он такой живучий.
- Хёнсын-а, - раздался вдруг где-то над ним голос, одни звуки которого заставили его почувствовать себя лучше. – Ты очнулся?
Хёнсын попытался ответить, но не смог издать ни звука. Наверное, он ещё не до конца восстановился, с раздражением констатировал он.
- Тихо-тихо, детка, - Чунхён, наконец, возник в его поле зрения, присаживаясь рядом с его больничной койкой, - Не пытайся разговаривать. Тебе нельзя.
Чунхён провёл пальцами по его щеке.
- Ты меня напугал. Опять, - с лёгким укором заметил Чунхён непривычно тихо. – О чём ты вообще думал, глупый?
Хёнсын чуть улыбнулся, как бы признавая свою вину. Он столько сейчас хотел сказать Чунхёну, но это дурацкая необходимость молчать… Кстати… Он потянулся к своему горлу, чтобы ощупать его и оценить его состояние, но его руку тут же перехватил Чунхён.
- Не трогай, - с чуть напряжённой улыбкой попросил он, - Тебя же прооперировали только тридцать часов назад, там ещё недостаточно хорошо всё зажило.
Чунхён замолчал и отвёл в глаза в сторону, что не укрылось от Хёнсына. Ситуация начала казаться ему странной.
- Между прочим, тебе больше не нужно беспокоиться о Суджоне, - Чунхён решил сменить тему, - Я всё-таки его убил. С твоей помощью, конечно. Но. Никогда. Больше. Так. Не. Делай, - веско заявил он, строго глядя на Хёнсына.
Хёнсын только кивнул. Его всего переполняла радость. То, что он сделал, всё-таки не было напрасно! Эта скотина отправилась в мир иной, а они оба живы и здоровы. А значит, всё будет хорошо.
- Чунхён! – сказал Хёнсын. Точнее, ему показалось, что сказал, поскольку он сам не услышал ни звука. Губы его двигались, язык тоже, но он не мог ничего сказать. Это не было похоже на простое последствие операции. Он перевёл на Чунхёна испуганный взгляд. Чунхён резко выдохнул, ловя его руку и крепко её сжимая.
- Хёнсын, ты только не переживай… - начал он, и Хёнсын тут же понял, что случилось что-то, что не укладывается в его понятие о «всё будет хорошо». Что-то плохое, даже страшное.
Он сжал руку Чунхёна чуть сильнее, чем это надо было, и требовательно уставился в его глаза.
- В общем, твоя рана не прошла бесследно, - Чунхён с трудом подбирал слова, - Твои связки… Суджон сильно повредил их своим лезвием… И… короче, ты больше не можешь говорить.
Хёнсыну показалось, что он ослышался. Он неверяще покачал головой, не сводя с Чунхёна расширившихся глаз.
Чунхён торопливо заговорил.
- Доктора сказали, что есть возможность того, что голос потом восстановится. Хёнсын, я всё для этого сделаю. Всё будет хорошо, я найду тебе лучших врачей… Ты будешь говорить! Ты же мне веришь?
Хёнсын, не слушая, обхватил свою искалеченную шею руками. Он никогда больше не заговорит, он знал это наверняка. Никогда не сможет петь, как раньше. Смеяться, вскрикивать от испуга, рассказывать что-то взахлёб, кричать от злости или радости. Не назовёт Чунхёна по имени. Не скажет ему «Я люблю тебя». А ведь мы можем говорить, что угодно о банальности, избитости, сахарной сладости этих слов, но не иметь возможности их сказать человеку, которого действительно любишь – разве это не страшно? Разве это не похоже на ад упущенных возможностей? У Хёнсына отняли не три простых слова, а нечто гораздо большее.
Ему хотелось плакать от собственного бессилия. Он столько раз мог произнести это, но каждый раз его что-то останавливало. А теперь он не сможет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Что за ирония? Ему было необходимо вытравить эту боль из себя вместе со слезами, но он не мог себе этого позволить. Он твёрдо помнил об обещании, данном Чунхёну. Он больше никогда не будет плакать. Чунхён ненавидит его слёзы, не может их выносить. Значит, он их больше никогда не увидит. Хёнсын скорее выколет себе глаза, чем сделает плохо человеку, в котором было сосредоточено всё, ради чего Хёнсын сейчас хотел жить.
Хёнсын поднял голову, чтобы заглянуть в глаза Чунхёна. Он ожидал увидеть там отвращение, раздражение, брезгливую жалость, но находил там только боль. Он смотрел в его глаза так долго, что ему начало казаться, что он проваливается в них, в их тёмную глубину. Но он продолжал смотреть, пока не ощутил прикосновение тёплых губ Чунхёна к своим собственным.
- Ты нужен мне. Не смотри на меня так, словно ждёшь, что я сейчас выкину тебя на улицу. Хёнсын, ты лучшее, что я видел в этой жизни. Я не отпущу тебя. Я всё равно люблю тебя, мне нет разницы, говоришь ты или нет. Я просто не могу перестать любить тебя.
Хёнсын всегда любил счастливые концы в книгах или фильмах. Он считал, что счастье должно быть абсолютным и безо всяких «но». Оно должно вознаграждать человека за пройденные испытания. Но сейчас он понял, что его счастье выглядит именно так. Что ему всё равно, что свою долгую и счастливую жизнь он представлял с человеком, совершенно не похожим на Чунхёна. Что ему без разницы, чем Чунхён занимается и что это находится за пределами понимания о добродетели. Что ему не так уж и важно слышать вновь свой собственный голос.
Кто знает, что их ждёт дальше? У них просто есть их жизнь, полная переживаний, проблем, чувств и перемен. И они просто проживут её, как смогут. Вдвоём.
Конечно, она никогда не будет лёгкой для них, но кого это волнует теперь, когда Хёнсын, наконец, понял, где он должен быть? Где находится его собственное место в этой жизни, которое он так долго искал? Вот оно это место. Рядом с Ён Чунхёном.
Он так много раз собирался сказать Чунхёну, что любит его. У него не хватало смелости сделать это раньше, а сейчас, когда он чувствовал, как эти слова буквально разрывают его, он не мог сделать этого просто физически.
Хёнсын взял Чунхёна за руку и приложил к своей груди, напротив сердца. Потом поднёс его ладонь к губам и поцеловал. Поднял голову, с надеждой глядя на Чунхёна. Ведь он же поймёт? Он же должен понять!
И Чунхён понял. Улыбнулся, обхватил Хёнсына за плечи, притягивая ближе, и прошептал на ухо:
- И я тебя. Навсегда.

The End.

@темы: max, NC-17, Junhyung/Hyunseung, Fanfic

Комментарии
2011-08-22 в 13:45 

SimusiK
Кем мне завтра быть - только мне решать...
:weep2::weep2::weep2::weep2: как всегда прекрасно :weep3:

2011-08-28 в 19:19 

Irinaki
блестяще
спасибо за фанфик :heart:

2011-09-26 в 22:33 

namjiwon
mess
и не передать, КАК я его люблю :heart::heart::heart:

2011-11-12 в 18:02 

Kumisu
Гораздо проще говорить правду, чем запоминать свою собственную ложь
Прекрасный фик

2012-05-09 в 18:53 

Decentra
да,я милая и чудесная.да,я вас убью.нет,мне не стыдно^_^ Белка всея фэндома. *пушит хвост*
о черт... это... :hlop:
автор, спасибо вам. :white:
но ведь голос же к нему вернется, правда?

2012-05-09 в 21:07 

SimusiK
Кем мне завтра быть - только мне решать...
Decentra-chan, когда-то автор обещала сиквел, чтобы мы узнали, вернется ли, но этому явно не суждено случиться Тт

   

Beast Fanwork Community

главная